Горячая, с запахом крови жидкость брызнула Лу Ли в лицо, и мир мгновенно окрасился в багровые тона.
Вокруг царил хаос — крики ужаса и яростные проклятия сливались в единый гул.
В этой суматохе Чжао Течжу успел увернуться, и отравленная игла, предназначавшаяся для его глаза, прошла мимо, глубоко вонзившись в кожу его левой щеки.
Лу Ли нанесла удар с огромной силой — серебряная игла почти целиком ушла в плоть. Резким движением кисти она полоснула поперек, и на том искаженном лице мгновенно разверзлась кровавая рана.
— А-а-а!
Чжао Течжу взвыл от боли, издав звериный рык. В крайней ярости он позабыл о заложнице — меч в его руке, напитанный убийственным намерением, обрушился прямо на лицо Лу Ли: «Тварь, я тебя прикончу!»
Однако Лу Ли еще в момент его увертки вырвалась из захвата и стремительно метнулась вперед. Но меч был слишком быстр — она не успевала уклониться, и леденящий блеск клинка уже готов был опуститься на ее лицо.
— Барышня, осторожно! — у Цинлуань душа ушла в пятки. Если бы этот удар достиг цели, даже если бы она осталась жива, лицо было бы изуродовано.
А позади них всадник Лэй Чжэ прищурился, хлестнул кнутом — и лучники за его спиной, уже натянувшие тетиву, спустили стрелы. Одна из них с пронзительным свистом устремилась к Чжао Течжу.
Лу Ли почувствовала, как ледяное дыхание меча уже совсем рядом, и стиснула зубы.
Она не дорожила внешностью — если бы ценой этого лица можно было вернуть себе жизнь, она бы не колебалась ни мгновения.
Но только не сейчас. Только не от руки этого подлого беглого каторжника.
В критический миг откуда-то издалека донесся пронзительный свист рассекающего воздух снаряда. Люди еще не успели опомниться, как увидели: ослепительная золотая нить пронзила толпу, с силой задела клинок перед самым лицом Лу Ли и отбила мощный удар меча в сторону.
Сердце Лу Ли дрогнуло. В следующее мгновение перед ней возникла стройная фигура. Пришелец плавно протянул руку и крепко перехватил запястье Чжао Течжу с мечом. Раздался сухой хруст — словно кость сломали голыми руками.
— А-а-а! Отпусти!
Чжао Течжу завопил от боли и скорчился.
Не успел он договорить, как почувствовал мощный удар — его отшвырнуло прочь. Выпавший из рук меч перехватил сам пришелец, развернул и заслонился им как раз вовремя — чтобы отразить стрелу, летевшую ему в сердце.
«Дзынь!»
Стрела ударилась о клинок и упала на землю с чистым звоном.
Шумная улица мгновенно затихла.
Все эти движения были исполнены плавно, без малейшей заминки — и при этом каждое было выверено до совершенства. На мгновение раньше или позже — и исход был бы иным.
Лу Ли уставилась на золотую стрелу на земле. Только что этот человек именно этой стрелой отбил меч Чжао Течжу, занесенный над ней.
Она подняла взгляд.
Длинная улица была завалена перевернутыми лотками и палатками. В кольце вооруженных людей стоял молодой человек — с луком в руках, в алом парчовом одеянии с узкими рукавами для стрельбы.
Даже окруженный столькими воинами, он выглядел совершенно непринужденно, не теряя ни капли достоинства. Он небрежно опустил лук, не спеша перевел взгляд на Лэй Чжэ и усмехнулся: «Всего-то задержать одного человека, а вы, командир Лэй, развернули целую операцию».
Лицо Лэй Чжэ потемнело. Он обвел пришельца взглядом и наконец процедил сквозь зубы: «Главнокомандующий Пэй».
Сердце Лу Ли дрогнуло. Главнокомандующий?
Тут Ду Цзыань вполголоса сказал Цинлуань: «Это нынешний главнокомандующий Правого корпуса Божественной воинской гвардии Пэй Юньчжэн. Похоже, Лэй Чжэ на этот раз наткнулся на стену».
Скорчившийся на земле Чжао Течжу стонал от боли — запястье было сломано, в грудь получил удар, кости раздроблены. Без меча он был обречен.
Лэй Чжэ глубоко вздохнул, посмотрел на Пэй Юньчжэна и с трудом выдавил улыбку: «Главнокомандующий, мои люди действуют по приказу. Преступник схвачен. Прошу главнокомандующего отойти».
Пэй Юньчжэн цокнул языком и небрежно произнес: «Командир Лэй ловит человека и сразу пускает смертельные стрелы. Если бы я не вмешался, этот "беглец" уже был бы мертв». Он слегка усмехнулся, но взгляд его стал острым. «Дело касается Управления императорских конюшен — преступника следует передать в Тюремное управление Министерства наказаний для направления в Далисы. Командир Лэй так старается убить задержанного — неужто хочет устранить свидетеля?»
Лэй Чжэ резко переменился в лице и холодно произнес: «Главнокомандующий, еду можно есть какую попало, а слова говорить какие попало не стоит».
Молодой человек в красном снова усмехнулся: «Просто шутка. Чего командир Лэй так напрягся? Кто не знает — подумает, что у командира совесть нечиста».
— Ты!
Он повернул голову и по